Вместо СВО – в Индию: В Тамбове загнулся "народный ВПК". Бюрократы Минпромторга празднуют победу над армией

Проект, который мог стать прорывом

Всё началось с энтузиазма людей, взявших за основу лозунг времён Великой Отечественной войны "Всё для фронта! Всё для победы!". В 2023 году сотрудники Тамбовского хлебокомбината в свободное от работы время начали собирать FPV-дроны по запросу бойцов. Никаких госзаказов, никаких субсидий – просто люди, которые могли помочь, помогали. Руководство выделило помещение. Через полгода сформировали отдельную команду, подготовили промплощадку мощностью до тысячи изделий в месяц.

К 2025 году линейка "Бекасов" впечатляла. От учебных квадрокоптеров до аппаратов грузоподъёмностью 4,5 кг с дальностью до 25 км через ретранслятор на всех спектрах частот, а также дроны на оптоволокне с дальностью до 30 км. Финальная разработка – 15-дюймовый аппарат, поднимающий 8 кг полезной нагрузки. Некоторые модели более чем на 90% состояли из отечественных компонентов.

Как горячие пирожки. "Бекасы" делали на тамбовском хлебозаводе, но теперь производство закрыто. Скриншот: платформа "Смотрим"

Глава региона Евгений Первышов лично посещал производство, называл "Бекасы" "надёжными машинами, хорошо зарекомендовавшими себя в боевой обстановке". Ветеран СВО, он служил в бригаде беспилотной авиации и знал цену таким аппаратам. Казалось бы, вот он, идеальный пример народного ВПК: гибко, дёшево, эффективно, от души. Но что же привело к печальному финалу?

Системная болезнь "народного ВПК"

В начале 2024 года Тамбовский хлебокомбинат попал под санкции США. Позже – под санкции Украины. В июле 2026 года ЕС в рамках 21-го пакета ввёл ограничения против ООО "Экопром" – производителя "Бекасов". Под санкции попали модели Bekas-3500 и Bekas-4500. Это осложнило закупку электронных компонентов и логистику. Но главная проблема оказалась внутри страны. Руководитель предприятия Александр Рудик объяснил причину закрытия просто: отсутствие долгосрочных контрактов, в результате чего объём заказов заметно сократился.

Парадокс: власть хвалила, федеральные каналы показывали, но реального госзаказа не было. Никаких защищённых контрактов, никаких гарантированных объёмов, никакой системной поддержки. Частная инициатива оказалась один на один с рыночными и санкционными рисками. В итоге в начале июля уведомление о прекращении выпуска направлено в Минпромторг. Задолженностей перед поставщиками и налоговой нет, коллектив трудоустроен. Оставшиеся комплектующие передадут в учебные заведения.

История "Бекаса" не исключение, а правило. Она вскрывает системную болезнь, которая поразила наше производство дронов. С 1 января 2026 года Минпромторг ужесточил требования к локализации. В результате количество типов беспилотников в реестре ГИСП сократилось более чем вдвое – с 76 до 28. Две трети БПЛА вычеркнуты – они не прошли по локализации и больше не могут участвовать в госзакупках.

Американцы восхищаются смекалкой русских разработчиков. Скриншот: сайт 19FortyFive (автоперевод)

Вместо того чтобы поддерживать гибкие частные инициативы, система давит их бюрократией. Энтузиастам в России фактически запретили самостоятельно производить FPV-дроны. Производители вынуждены оформлять дроны как "доставщики колы и новогодних подарков". Госзаказ фактически монополизирован: ГТЛК определена ключевым оператором и агрегатором централизованных закупок беспилотников для госнужд в 2026-2027 годах.

По факту сегодня частные КБ не могут пробиться к системным закупкам. Им остаётся либо умирать, как "Бекас", либо уходить на экспорт. А санкционное давление продолжает расти. ЕС регулярно включает производителей дронов в свои списки. В июле 2026 года под ограничения попали "Ветерок", "Гортензия", "Ротор", "Сигнал". Производители, которые ещё вчера были героями, сегодня становятся изгоями.

Экономика вопреки

В России сегодня частные инициативы в сфере производства БПЛА существуют не благодаря, а вопреки. Не благодаря господдержке, а вопреки бюрократическим барьерам. Не благодаря системным закупкам, а вопреки монополизации госзаказа. Не благодаря защите от санкций, а вопреки их давлению. Экономическая политика ЦБ, Минфина и Минпромторга такова, что если в России что-то ещё производится, то это происходит вопреки, а не благодаря. Высокая ключевая ставка душит инвестиции. Жёсткая регуляторика убивает гибкость. Монополизация госзаказа выдавливает малых производителей.

Разработчик БПЛА Сергей Товкач отмечает, что дело не только в политике финансового блока. Большой проблемой любых вооружённых сил во всём мире, и особенно крупных держав, является военная бюрократия:

Длинный цикл военной приёмки, вот именно термин "военная приёмка" и постановка на вооружение, – это было всегда очень большой проблемой. И любые модернизации всегда очень долго попадали на вооружение. Это классическая проблема любых вооружённых сил. Но вот с начала специальной военной операции эту проблему прекрасно знают. И эта проблема, скажем так, устраняется потихонечку. Все хотят, чтобы она устранялась быстрее. Но аппарат Минобороны достаточно большой, и, соответственно, он инертный… Да, эта работа ведётся. Конечно же, хотелось бы всем быстрее. Но перестройку любой системы, которая работала десятилетиями, за час не сделать.

Фронту нужны все эффективные дроны, а не только "правильные" по бумажке. Нужна не монополия, а конкуренция. Не бюрократия, а скорость. Не отписки, а реальная поддержка. Нужна простая и понятная система закупок, которая позволяла бы частным КБ получать долгосрочные контракты и планировать производство. Александр Рудик сказал главное: "Очень сложно планировать производство, не имея хоть каких-то минимальных долгосрочных контрактов". Эти слова должны стать руководством к действию для Минпромторга.

Может быть, дроны были так себе? Вовсе нет: хотя производство в Тамбове прекращено, но, как заявил директор предприятия, технология изготовления дронов уже передана индийской стороне. Индийские специалисты посетили производство, прошли обучение и получили необходимые знания для самостоятельной сборки аппаратов. Наш дрон привлёк внимание зарубежных заказчиков благодаря простой конструкции и возможности быстрого производства. Индийская сторона провела собственную оценку нескольких моделей и выбрала эту разработку для локальной сборки.

Что с того?

"Бекасы" улетают в Индию. Там есть спрос, есть заказы, есть система. У нас, к сожалению, системы нет. Мы теряем технологии, которые сами создали, потому что не можем их сохранить и масштабировать у себя. Вместо того чтобы защитить и развить успешный частный проект, система фактически выдавила его на экспорт. Воистину, нет пророка в своём Отечестве.

Россия должна гордиться, что наши дроны востребованы зарубежными партнёрами. Это признание качества. Но то, что они не долетают до врага, – тревожный сигнал. Если мы не упростим госзаказ, не защитим частные КБ от монополий и не перестанем душить инициативу бюрократией, мы будем продолжать вооружать партнёров, но недодадим необходимого оружия бойцам на "передке".

Пока мы будем закрывать производства, потому что "нет контрактов", наши технологии будут уходить на экспорт. Пока мы будем вычёркивать дроны из реестра за недостаточную локализацию, мы будем терять компетенции. Пока мы будем играть по правилам, которые пишут не для нас, мы будем проигрывать. Фронт не ждёт. Война не терпит бюрократии. И если мы не научимся поддерживать тех, кто действительно может и хочет помогать, мы будем всё чаще наблюдать, как наши разработки улетают туда, где их ценят. В Индию. В Китай. Куда угодно, только не туда, где они нужны здесь и сейчас: на линии боевого соприкосновения.