Правда о происходящем в зоне СВО. Гражданские и не подозревает: "За ленточкой – мир пороха, боли и страха"
Прозвучала правда о происходящем в зоне СВО, о которой гражданские лица в России даже и не подозревают. Реальную ситуацию описал Ян Гагин: "За ленточкой – мир пороха, боли и страха".
В эфире программы "Итоги дна с Делягиным" на канале Царьград прозвучала правда о происходящем в зоне СВО, о которой гражданские лица в России даже и не подозревают. Реальную ситуацию обрисовал военно-политический эксперт Ян Гагин.
Он с сожалением отметил, что большинство жителей крупных мегаполисов смотрят на спецоперацию "как на какой-то большой футбольный чемпионат". И хорошо, если значительная часть хотя бы следит за ходом этого "соревнования". Но в любом случае мирным людям трудно даже представить, через что проходят наши военные, для них участник СВО – "человек с другой планеты".
Военнослужащие там ежедневно подвергаются опасности, живут в непростых бытовых условиях. И сегодня диалог между теми, кто там, и теми, кто здесь, очень важен, чтобы не было каких-то острых моментов при возвращении наших ветеранов,
- указал собеседник "Первого русского".
Он подчеркнул, что, выезжая из зоны проведения спецоперации в командировку по разным задачам, сразу ощущает, как мгновенно преображается реальность вокруг:
Я просто вижу, как меняется один мир на другой. Я словно пересекаю границу между разными мирами. Там за ленточкой – мир свинца, пороха, боли, страха, бытовых неудобств, холода или жары, смерти. А здесь мир, в котором нам привычно было жить до начала этой кампании. И вот этот переход очень заметен.
Михаил Делягин и Ян Гагин. Фото: Царьград
Ян Гагин рассказал, что летом 2022 года после успешного штурма Мариуполя он ненадолго выехал в Севастополь, где у него выдалась возможность сходить с женой в кафе:
И мы сидим, пьём кофе. А за кафе находится рампа, на которой мальчишки на скейтах и на самокатах катаются. И звук этих самокатов, которые движутся по фанере, напоминает звук выхода 120-миллиметрового снаряда примерно с пятикилометровой дистанции. И я понимаю, что я не падаю на землю. У меня нет ПТСР. Есть лёгкая деформация, как и у всех. Скажем так, профессиональная. Я понимаю, что если бы я был там, то я бы сейчас начал считать раз-два, потом я должен лечь либо найти укрытие. Потому что, если я услышал, значит, этот снаряд может лететь сюда. То есть вот эта граница между мирами – её можно почувствовать.